Горькие воспоминания детства

День Победы подтолкнул меня к этому письму в редакцию...

День Победы подтолкнул меня к этому письму в редакцию: наконец-то насмелился поделиться воспоминаниями о детстве, опаленном войной. Ни днями, ни годами, ни отшумевшей на перекатах реки Суери молодости, не сосчитать до той дали пройденные по жизни километры. Но все чаще, все настойчивее завет щемящее чувство на далекие берега детства, у истоков которого и продолжалась моя сознательная жизнь. 

Было это в такое время, когда нужда многим давила удавкой горло, горе и печаль прижились в каждой избе, иссушив лицо моих односельчан и казалось навечно согнав с них улыбки. Не до веселья - это всяк понимал. Война кружила, свое брала, исправно сосала мужичью кровь. При виде казенной бумажки женские лица искажала судорога, плач сотрясал в рамах стекло, а некоторые и вовсе падали на пол замертво, вызывая истошный крик осиротевшей ребятни. Вот так и тянулась безысходной слякотной колеей жизнь в нашем селе Михайловка. 

Детство наше было нелегкое, но все равно не отнимешь у него беспечного озорства, тех маленьких радостей, что сопутствуют раннему возрасту. Поэтому так свежо сохраняется в памяти они на долгие годы. 

 

Это было в далекие 40-е годы

Мои родители Филипп Иванович и Мария Ефремовна Гончаровы работали в колхозе. 

Край Михайловский поистине красив и притягателен. Поля, подступившие к самим огородам, березовые колки. И поэтому, наверное не спроста здесь когда-то поселился первый переселенец из Воронежской губернии. Михайловка в конце 19 века входила в состав Мостовской волости Курганского уезда Тобольской губернии. В середине села находилось озеро, в нем водилась рыба. 

В сведениях за 1893 год значится, что в Михайловке проживало 1130 человек, имелось 174 двора. История села запечатлила не только революцию и коллективизацию, но и Великую Отечественную войну. Из села на фронт было призвано 216 человек, 145 из них не вернулись. Это больше половины!!! 

Мой отец Филипп Иванович погиб 12 июля 1943 года на ст. Прохоровка. 

Мне было восемь месяцев, когда его призвали на фронт. С июня по декабрь 1941 г. он был ответственным за отправку техники на фронт со станции Лебяжья - Сибирская, им отправлено три состава. 

Дом наш стоял у дороги, окнами на мост над рекой Суерь (приток Р. Тобол) был деревянный. Много воспоминаний оставил этот мост в моей жизненной энциклопедии. В моей судьбе он занимал важное место. Родная река Суерь пролегла крепкой нитью через мою память, в мои счастливые ранние годы. 

Два эпизода из моего детства 

Дом наш стоял у моста и всегда был открытым приютом для всех проходящих путников.

Мне было не более двух лет, поэтому воспоминания, как в тумане. Остался из того времени в памяти вкус солдатского хлеба. За окном кружит и вьет пурга, и нет ей дела до людских невзгод. Одни волки подвывают ей за околицей. Мне на койке родительской, конечно, тепло и не страшно, но от этого не сытнее. Я закрылся с головой ватным одеялом. 

Опахнуло прохладой: слышу мужские голоса. Убираю с головы одеяло, вижу в комнате стоят два солдата, их шинели в снегу, и от них исходит запах зимней стужи. Мать достает из русской печи чугун с картошкой и ставит на стол. "Поешьте с морозу, Еще не остыла", - говорит она. Солдат развязывает вещмешок и достает буханку хлеба. Настоящего хлеба! Это не те горькие лепешки из мякины, от которых судороги в животе, он режет толстыми пластами хлеб, а я не могу отвести глаза от ломтей, глотаю голодную слюну и начинаю потихонечку реветь. Солдат поднимает взгляд на меня, видит меня и сочувственно говорит: «Понимаю тебя, дружок» и подает мне здоровенный кусок хлеба. Он еще стылый, но тает во рту. И чтобы насладиться его вкусом, я не глотаю сразу, а высасываю из него все-все живительные соки. 

Солдаты те возвращались домой после тяжелых ранений, о чем поделились с матерью. Доев картошку, они стали собираться. 
– Куда же вы, на ночь глядя? – говорит им мать. – Такая падера на дворе: заночуйте у нас. 

– Не можем. Дома ждут, не дождутся... 

Второй солдат развязал свой сидор, достал целую буханку хлеба, разрезал пополам, положил на стол, а мне подмигнул; расти, мол, и не куксись. 

Ушли они в ночь, и в метель. Дорога пролегала вдоль реки Суерь ведущей в села М-Мостовое, Дмитриевка, Верхнесуерское, Ошурково. 

 

Материнские слезы 

Помню их с горечью, хотя прошло много времени материнские глазы, стекающие по щекам слезы - это самое страшное. После ухода отца на фронт, мы с матерью остались вдвоем, она с раннего утра до позднего вечера работала в колхозе "Коммунист". Несмотря на малолетний возраст, я оставался дома один, и сидя у окна, ждал ее возвращения с работы. Иногда в детском сознании возникал образ отца, хотя был он неясный из-за того, что я не мог помнить его лицо, но он продолжал жить в нашем доме, где каждая вещь напоминала о нем и свято береглась. И тогда я начинал ждать его, вглядываясь из окна в пролегающую мимо дома дорогу на мост. Мне запомнились слова матери о том, что он уходил на войну по этой дороге. И, может быть, неосознанно я понимал, что он уже не вернется. 

Вскоре в нашем селе появились первые семьи эвакуированных, мать привела квартирантов: молодую женщину с двумя детьми, они были постарше меня, девочка и мальчик. Отец их тоже воевал на фронте, теперь они ждали его возвращения. Война кончилась, наша квартирантка получила письмо от мужа, в котором он сообщал, что он жив, приедет за ними. Снова все плакали теперь уже от общей радости. 

Пришла весна, мы все сидели у открытой створки. дети ждали отца. все смотрели в сторону моста. Однажды вдали показалась машина. Она остановилась у моста. Из кузова срыгнул солдат с вещевым мешком в руках. «Наш папка приехал», – закричали дети и что есть мочи, побежали навстречу солдату. 

– Это не твой, а наш папка, – в два голоса кричали дети квартирантки. Они обогнали меня. Я, провалившись в глубокую лужу, барахтался в ней и ревел. Но солдат с вещмешком на плече повернул в другую сторону. Дети понурив головы, возвращались обратно. Они вытащили меня из лужи, мальчик Коля сказал: "Наш папка завтра приедет за нами, а твой не приедет". Эти слова я до настоящего времени помню. 

Моя мать стояла возле створки. По щекам у нее текли слезы. Я не понимал, почему плачет мать. Почему не приедет отец? Я не понимал слово война. Впереди были тяжелые годы. Моя мать старалась не показывать свою слабость. 

Семья квартирантки уехала ранним утром, я спал, они не простились со мной. Я не в обиде. Обвиняю себя, почему я не спросил их, откуда они. Из каких областей: Смоленской? Белоруссии? Как сложилась их судьба, живы они или нет? 

Наконец я нашел время, поделиться с вами воспоминаниями. Сколько их, хороших и плохих: поймут ли нас поколения, которые родились в 1990-1991 годы и позднее? Быстро летит время. Кажется, еще недавно я был молодым. В действительности же и учеба, и работа давно позади - я уже пенсионер. 

Юрий Гончаров, с.Верхнесуерское Курганская область Варгашинский район.

Комментарии

Все новости рубрики Люди